Цирк под одеялом: Калинина Дарья Александровна

Калинина Дарья Александровна
4.4К 70
Дарья Калинина ГЛАВА 1 Вспомнить детство, казалось бы, что может быть приятнее? Каждый человек при этом неизбежно становится добрей, сентиментальней, мягче У всех нас есть какието особые веселые или трогательные истори
Отложить

Шрифт
Фон

Дарья Калинина

ГЛАВА 1

Вспомнить детство, казалось бы, что может быть приятнее? Каждый человек при этом неизбежно становится добрей, сентиментальней, мягче. У всех нас есть какие-то особые веселые или трогательные истории родом из детства. Часто они приходят в голову ни с того ни с сего. Да так настойчиво, требовательно наваливаются.

У Киры с Лесей таким незабываемым детским воспоминанием был цирк! В детстве подруги его обожали. Буквально сходили с ума по цирку. По цирковым афишам, по запаху арены, по ни с чем другим не сравнимой обстановке цирка.

Когда у них в руках оказывались новенькие, еще пахнущие типографской краской билеты, девчонки не находили себе места, не могли дождаться того дня, когда они отправятся на представление.

И когда этот день все-таки, вопреки всем опасениям, наступал, подруги чувствовали себя самыми счастливыми на свете. Плевать на несправедливую тройку в четверти по истории. Плевать на старые туфли и надоевшую кофточку. Плевать даже на оторванную ручку нового портфеля. Сегодня они идут в цирк! А все остальное ерунда.

Конечно, детство давно прошло. Так давно, даже вспоминать не хотелось. Но сегодня, проходя мимо цирковой афиши, Кира вдруг ощутила в сердце то самое непонятное томление, которое каждый раз охватывало ее в детстве, когда бабушка еще с порога сообщала внучке:

– В следующее воскресенье идем в цирк! Там новая программа! – и при этом доставала из сумки новенькие билетики.

У Киры перехватывало дыхание, и она лезла к бабушке с объятиями и поцелуями. Да у нее самая лучшая бабушка на свете.

Все это было так давно! И повинуясь непонятному порыву, Кира положила руку на свою белую сумочку.

На улице стояло позднее, но все-таки лето, так что сумочка была по сезону. Маленькая, на ремне и с тускло-золотистыми заклепками, она была чудо как хороша. И изящная, к тому же успевшая за сезон изрядно позолотиться на солнце Кирина ручка с ярко-розовыми с перламутровым отливом ноготками, по которым летали крохотные белые чайки и росли нежно-сиреневые фиалки, тоже была хороша. Все эта красота в совокупности и по отдельности смотрелась на белом фоне очень выигрышно.

Но сейчас Кира думала не об этом. Во всяком случае, точно не о том, как ее ручка смотрится на фоне ее сумочки. В любой другой момент – может быть. Но не сейчас. Сейчас Киру больше занимало содержимое ее любимой сумочки.

Там, в шелковистых недрах подкладки, хранился кошелек из красной лаковой кожи. Кошелек тоже был очень стильный. И даже просто держать его в руках, расплачиваясь у кассы, было для Киры сущим наслаждением. Краем глаза она видела завистливо-восхищенные взгляды других женщин, которые подобной красотой, увы, не обладали. И Кира мысленно торжествовала. А особо противным и подтягивающимся за модой даже показывала язык. Разумеется, тоже мысленно.

Однако сейчас Киру радовало другое. А именно то, что в ее кошельке лежала сумма, вполне достаточная для покупки двух билетов в цирк. Конечно, если она купит билеты, то может статься, что ей не хватит денег на молоко или рыбу к ужину. Но... Но что такое голос желудка против зова воспоминаний детства?

«В конце концов, один раз живем», – подумала Кира и успокоилась.

Билеты ей продали быстро. И даже предлагали в первый ряд. Но Кира, хотя и любила цирк до умопомрачения, не одобряла клоунов, которые лезут здороваться. И еще не любила, когда в лицо летят опилки от проносящихся мимо лошадей. Да и запах от манежа и выступающих на нем зверей был бы очень резким.

Но не стоит упрекать Киру в капризах. Была и еще одна причина, по какой она не хотела сидеть в первом ряду. На расстоянии, когда скрадывались некоторые детали, артисты и звери казались настоящим совершенством. Наряды сверкали. Звериные шкуры были густыми и лоснящимися. Циркачи и циркачки все поголовно смотрелись красавцами.

Одним словом, Кира взяла билеты в третий ряд. И, сияя, схватилась за свою трубку. Излишне говорить, что трубка тоже была не какой-нибудь, а розовой. Да еще усыпанной сверкающими стразами. Розовый – это пошло? Да что вы?!

– Алло! Леська! У меня для тебя потрясающая новость! А что это там гудит? Фен? Брось его! А? Что? Я ничего не слышу! Брось фен!

– Не могу, – донеслось до Киры сквозь гудение. – Я не дома, а в салоне.

– Ну, тогда так слушай. У меня для тебя новость.

– Хорошая или плохая? – осведомилась осторожная Леся.

– Отличная! Мы с тобой идем в цирк!

Некоторое время в трубке не было слышно ничего, кроме гудения. И Кира даже начала опасаться, что их с Лесей разъединили. И в трубке гудит вовсе не ее фен, а что-то совсем другое. Но наконец Леся ожила:

– А зачем? – спросила она.

Кира даже опешила.

– Как это зачем? – закричала она. – Все сверкает! Музыка! Огни! Дрессированные верблюды! Львы! Тигры! Клоуны и лазерное шоу!

Но Леся не торопилась радоваться.

– А когда?

– Прямо сегодня!

Некоторое время Леся молчала.

– Сегодня я не смогу, – вдруг заявила она. – Сегодня у меня свидание.

Помимо воли Кира ощутила нечто вроде ревности. На самом деле она не ревновала, а просто была неприятно поражена тем, что у ее ближайшей подруги, оказывается, появился какой-то кавалер. Не тем, что он появился. А тем, что она, Кира, об этом еще не знает.

И Кира приступила к обстоятельному допросу:

– Кто он?

– Да так.

– Где познакомились?

– Долго объяснять.

– Он хоть красавец?

– Ну, у него своеобразная внешность.

По части уходов от прямых ответов Лесе не было равных. Таким образом она могла беседовать часами, но толком так ничего и не сказать. Кира это знала и быстро сдалась.

– Ты мне в конце концов скажешь, кто этот урод?

– Тебе это покажется смешным.

– Нет уж! Говори, на кого ты променяла меня и цирк?

– Ну, это Никитка.

– Кто?

– Никитка.

Имя Кира и в первый раз прекрасно расслышала. Но оно ровным счетом ни о чем ей не говорило.

– Да кто он такой? Можешь ты мне толком объяснить?

– Никитка. Наш Никитка. Ты что, забыла?

Некоторое время Кира переваривала информацию. Никитка. Наш Никитка. Так Леся могла сказать только про одного человека. Маленького, кривоногого и прыщавого Никитку. Он учился с ними в последнем классе, и его еще в то время дружно презирали все девушки школы, включая даже семиклассниц, которые вообще-то разборчивостью не отличались и влюблялись во всех старшеклассников подряд.

– Не может быть! – ахнула Кира. – Леся, скажи мне, что я ошибаюсь! Ты идешь на свидание с Никиткой?!

– Это не совсем свидание. Просто сходим в кафе. Посидим, поболтаем, вспомним школьные годы.

– Не пудри мне мозги! Ты сидишь в салоне, тебе моют голову, чешут и сушат.

– Я еще покрасилась! – слегка оживилась Леся. – Тебе бы понравилось. Такой миленький нежно-золотистый цвет. Меня очень освежает.

– Вот! Это и требовалось доказать! Ты готовишься, как к настоящему свиданию!

– Глупости. Это просто Никитка.

– Леся, если ты пойдешь на свидание с этим кривоногим прыщом, твоей репутации конец! Тебя все будут презирать!

– Прыщи он вывел!

– Ага! Скажи еще, что и ноги он выпрямил!

– Ноги для мужчин не главное.

– А что главное?

На этот вопрос стеснительная Леся вслух ответить не смогла. И Кира почувствовала, что одерживает победу. Не нужен ее Лесе этот Никитка. Был бы еще хоть на прямых ходулях, тогда ладно. А так?!

– Ты идешь со мной сегодня в цирк, и точка! – заявила она подруге.

– А Никитка? – вяло сопротивлялась Леся.

– Если он тебе так дорог, может пойти с нами. Но за билет он заплатит сам. Его я не приглашаю.

– Он заплатит! Знаешь, он совсем не жадный!

– Не жадный, – согласилась с ней Кира. – Только сарафанное радио донесло, что зарабатывает от силы пятнадцать тысяч в месяц.

Шрифт
Фон
Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Отзывы о книге

Похожие книги